Проект «Эффективный человек»

После недавней заметки «Логика против чувств» наметилась достаточно серьезная дискуссия по поводу полезности последних. Чтобы быть более точными, давайте попробуем выбрать несколько чувств и препарируем их с точки зрения «эффективности».

Начать хочется с понятия «любви», по двум причинам:
1) говоря о любви, все как бы «понимают», о чем идет речь, и имеют свою точку зрения – но, однако, именно здесь больше всего расхождений и споров;
2) моя личная сегодняшняя ситуация располагает к таким рассуждениям – любовь всегда создавала мне огромные проблемы, и стоит наконец с этим разобраться.

В качестве вводной – выкладываю статью из Русского Репортера, в которой собраны разнообразные определения этого понятия – на любой вкус

***

Каждая наука видит любовь по-своему. Для этологов это вопрос эволюционной выгоды. Для нейроморфологов – работа структур мозга. Психологи расчленяют любовь на экзистенциальную и не очень. Социологи пытаются все свести к выборкам и корреляциям… Хотя любовь кажется совершенно обыденным понятием, чуть ли не каждую неделю в авторитетных научных журналах появляются исследования, посвященные тому или иному аспекту этого чувства.

Этологический подход

Любовь - это эволюционное преимущество, обеспечивающее привязанность самца к самке

В последние годы этология стала довольно «модным» направлением. Эта наука исследует врожденное поведение, проще говоря - инстинкты. Впрочем, этологи не ограничивают себя крысами и зябликами, а пытаются найти биологические истоки и в поведении человека. Мода на пиджаки, танцы на школьной дискотеке, вера в христианского бога - этологи могут объяснить все что угодно с точки зрения потребностей эволюции.

Любовь не исключение. С точки зрения этологии – она позволила нам осуществиться как биологическому виду, дала нам мощнейшее эволюционное преимущество.

- Любовь к детям, например, существовала на всех этапах эволюции, - говорит Виктор Дольник, доктор биологических наук, автор книги «Непослушное дитя биосферы». - А вот любовь к самцам и самкам на разных этапах появляется и исчезает. Закрепилась она только у сапиенсов.

Как считает Дольник, из-за того, что для человека условием успеха стала не наследственная информация, а передаваемые знания, период детства необычайно удлинился - чуть ли не 12–14 лет. Но в полигамном сообществе человекообразных обезьян заботу о ребенке берут на себя только самки. А что они могут предложить своему отпрыску в качестве ежедневного рациона? Какие-нибудь корешки или побеги, то есть исключительно растительную пищу.

- Мозг человека, - продолжает Дольник, - во время своего развития нуждается в снабжении белками животного происхождения. Иначе наступает так называемый алиментарный маразм… Но животных могут догонять, ловить и убивать только не связанные детьми мужчины.

Когда стало понятно, что полноценного сапиенса недостаточно просто родить - его нужно еще и научить, биологическая эволюция человека уперлась в один простой вопрос: удастся ли заставить самцов заботиться о самках. Вот на этом-то месте эволюция и вытащила свою козырную карту - любовь.

Способность самки к половому акту стала стремительно удлиняться, что делало ее постоянно привлекательной для самца. Так сложилась удивительная для земной биологии ситуация: человеческие самки способны вести постоянную половую жизнь с момента созревания. Практически у всех остальных видов (за редкими исключениями) живых существ спаривание происходит только в определенные периоды.

- Если самке удавалось удержать около себя самца, - считает Дольник, - ее дети выживали, если нет - погибали. Появление любви, как индивидуальной привязанности особей друг к другу, стало сильнейшим эволюционным пре­имуществом человека как вида.

С этого момента, утверждает ученый, человек, собственно, и стал человеком.

Нейроморфологический подход

Любовь - это конфликт между лимбической системой и корой головного мозга

С вопросом, что же такое любовь, мы обратились к профессору доктору биологических наук Сергею Савельеву. Сейчас готовится к печати его фундаментальное исследование «Возникновение мозга человека». Нам он ответил тяжелым вздохом и встречным вопросом:

- А можно, я скажу не только что наука говорит, но и что сам думаю? Так вот, я думаю, что в современном мире девяносто процентов того, что связано со словом «любовь», - это выдумки. Почему? Да потому что мы люди лишь на несколько процентов, то есть ровно на столько, сколько в общем объеме мозга занимает кора. Все остальное - лимбическая система, доставшаяся нам в наследство от рептилий. Именно она отвечает за половое поведение, то есть за любовь.

Савельев - морфолог, один из крупнейших в стране специалистов по строению головного мозга. И разницу между полами он видит на уровне мозговых структур. У мужчин ключевую роль в половом влечении играет супрахиазматическое ядро - небольшое образование в глубине мозга, над зрительным перекрестом, имеющее прямой вход от сетчатки глаза. Это ядро связано с гипоталамусом - тем органом, где вырабатываются половые гормоны. Когда мужчина смотрит на голые ножки, происходит выработка гормонов, которые запускают половое поведение. Это физиология. Вот такие мы обезьяны.

Тут непроизвольно вспоминается: «Мужчины любят глазами…» Продолжение все знают.

На языке нейроморфологии это звучит так:

- У женщин очень интенсивные связи с половыми рецепторами находятся в вентролатеральном ядре, мимо которого проходят слуховые пути. Поэтому для них очень важна речь. Хороший, уверенно поставленный голос, низкий тембр, немногословие. Это убеждает в половой благона­дежности. Тоже непроизвольно! - говорит Савельев.

Задействовав слух и зрение, природа решила подстраховаться и подключить еще и обоняние. У нас в носу, на границе носовой перегородки, есть вомероназальный орган - орган полового обоняния. У чело­века он маленький: несколько миллиметров длиной и один миллиметр в диаметре. Он воспринимает только половые запахи - феромоны. Ну а дальше…

- Звуками, образами, запахами мы подключаем огромную страшную пушку, которая называется лимбическая система. Это комплекс древних центров, который достался нам от рептилий. Он-то и предопределяет эмоционально-гор­мональные формы поведения, то есть наборы инстинктивных форм, связанных с размножением, - рассказывает Савельев. Обратите внимание: ни на одном этапе этого «пути любви» сознание не включается. Ум здесь только мешает.

- Когда кора бездействует, а включена только лимбическая система, мозг потребляет девять процентов энергии, когда же включается кора, мозгу требуется уже двадцать пять процентов. Более того, молчание коры мозг оплачивает выбросом эндорфинов - своеобразного органического наркотика. Не думать выгодно и безумно приятно. Когда перед нами выбор между рассудочной деятельностью и «пиписькиным скаканием», выбор осуществляется, конечно, в сторону пиписьки, - мрачно острит Савельев. И добавляет: - Это вечный баланс между двумя системами - древней и рассудочной.

Профессор Савельев убежден, что эволюция вверх завершилась. Человек, которому дана подавляющая инстинкты кора, предпочел остаться животным. Но это его личное мнение. У меня же сложилось впечатление, что, купившись на эндорфины и глянцевые журналы, мы никогда не узнаем, что такое любовь. И вообще много чего не узнаем.

Социологический подход

Любовь - это когда партнеры ценят друг друга выше, чем себя, а кто будет этим партнером, неважно

- Что такое любовь вообще? Трудно сказать… Пусть лучше этими вопросами занимаются философы или поэты. А я - социолог. И имею право говорить только о той любви, которую можно измерять, - сразу предупреждает профессор Анатолий Антонов, заведующий кафедрой социологии семьи МГУ.

Измерять, подсчитывать, сравнивать - любимое занятие социологов. Вот, например, согласно исследованию ВЦИОМ, на вопрос «Влюблены ли вы сейчас в кого-нибудь?» отвечают «да» 60% мужчин и 49% женщин. Из этого можно делать многообещающие выводы. Но у подобных исследований есть недостаток: вопрос задается прямо в лоб, и респондент склонен отвечать не то, что думает на самом деле, а то, что считает уместным в этой ситуации.

Те методы, которыми измеряет любовь Анатолий Антонов, хитрее. Свою «линейку» он начал разрабатывать еще в 60−х годах, взяв за основу метод семантического дифференциала, придуманный американским психологом Чарльзом Осгудом. В ней нужно не просто отвечать «да» или «нет», а располагать свои оценки между полярными смысловыми понятиями типа «теплый - холодный», «твердый - мягкий», «легкий - тяжелый» и т. д.

- Эту методику я применил к оценке отношений между партнерами. Я брал такие роли, которые, как скорость света, постоянны для всех культур: отец (мать), сын (дочь), домохозяйка, семьянин, добытчик… Семантический дифференциал хорош тем, что это довольно сложная система и респонденту очень трудно соврать. Этот тест - индикатор отношений, которые проявляются на кухне, в постели, в транспорте, на коллективных праздниках, - поясняет Антонов.

Он протестировал тысячи людей. И нашел довольно четкую зависимость: если муж с женой очень высоко оценивают свои роли в браке, но при этом вторая сторона их оценку не подтверждает, то это проблемные отношения. Когда проводились измерения в коридорах суда, где сидели пары, подавшие на развод, в подавляющем большинстве случаев все само­оценки мужа не подтверждались женой и все самооценки жены не подтверждались мужем.

Получается формула нелюбви: высоко думать о себе и плохо - о супруге. Формула любви выглядит строго наоборот: когда оба занижают самооценки и завышают оценки другого - это идеальный вариант любви. Конечно, это не значит, что нужно считать себя плохим; наоборот, когда муж или жена утверждают: «Я лучший, а он/она плохая», это свидетельствует о комплексе неполноценности. Занижение самооценки в любви чем-то напоминает жертвенность. Вот вспомните Ромео и Джульетту…

Анатолий Антонов с грустью признает, что пары, в которых каждый готов на серьезные жертвы в своих притязаниях, встречаются очень редко:

- Они как алмаз. Их всего несколько процентов. У большинства какая-то неопределенность - ни то ни се. А еще во многих парах бывает односторонняя любовь, когда лишь один из партнеров жертвенно любит другого.

Получается как-то грустно. И процент идеальной любви очень низкий, и герои Шекспира плохо закончили. Но социолог Антонов все-таки находит поводы для оптимизма:

- Я пришел к выводу, что почти все люди совместимы. Ну, иногда бывает, конечно, когда человек вызывает физическое отвращение - на уровне запаха или каких-то повадок. В остальных случаях идеальная любовь вполне возможна. Но у нас в стране есть беда - чуть ли не каждый придумывает себе идеальную модель супруга. И он ходит с этой моделью по улицам и прикладывает ко всем. Но ни из тысячи человек, ни из десяти тысяч такой идеал не находится… Невероятные взаимные требования - это тупиковая ситуация. Нужно немножко принижать себя, но не относительно всех людей, а только по отношению к партнеру. И тогда идеальная любовь станет возможной.

Психологический подход

Любовь - это экзистенциальный выбор

- Есть некие формы любви, до которых дорастают не все, - уверен доктор психологических наук Дмитрий Леонтьев.

Он начинает разговор с анекдота: «Вась, ты меня любишь? - А что я, по-твоему, сейчас делаю?» С точки зрения психологии это отличная иллюстрация так называемого первого уровня любви.

- Существует универсальное чувство привязанности, которое основано на врожденных механизмах психики. В нем довольно мало личного. Часто именно это называют любовью. Но было бы крайней ошибкой сводить всю любовь к этому, - считает Леонтьев.

Для простоты эту универсальную любовь назовем любовью-1. Но, по мнению Леонтьева, существует и другой вариант любовного чувства - индивидуальный. Назовем его любовью-2. Вот она-то и интересна больше всего.

- Любовь-2, в отличие от любви-1, основана не на необходимости, а на возможности, которую мы выбираем сами и за которую мы несем ответственность, - говорит Леонтьев.
Ощутить, а еще лучше пережить эту разницу между любовью-1 и любовью-2 равносильно примерно тому же, чему в эволюции соответствовал переход от обезьяны к человеку.

За иллюстрациями к теме Леонтьев отсылает к писателю Милану Кундере. Этот нобелевский лауреат образно называл любовь-1 механизмом, с помощью которого наш создатель играет нами. Зато любовь-2 принадлежит только нам - с ее помощью мы ускользаем от создателя.

- Подлинная любовь-2, - утверждает Леонтьев, - это возникновение нового качества, когда два индивидуальных «я» образуют общее «мы», не утрачивая своей индиви­дуальности. Главный признак любви-2 - это появление некоего общего пространства «мы», в котором понятия «твое» и «мое» отступают на задний план. Вопрос о том, кому мыть посуду или выгуливать собаку, решается даже не путем переговоров, а «в рабочем порядке» - кто оказался ближе, потому что ресурсы семьи и бонусы совместной жизни образуют общую копилку, не делятся. Это так просто, так естественно. Хотя прийти к этому очень нелегко.

Леонтьев снова обращается к классику. На этот раз к знаменитому психологу Абрахаму Маслоу. Тот разделил все наши поведенческие мотивы на две категории: дефицитарные, когда нас неудержимо влечет к чему-то такому, чего нам не хватает, и мотивы роста, суть которых не в заполнении пустоты, а в открытии новых возможностей.

- Если вам не хватает в жизни тепла, - говорит Леонтьев, - вы, скорее всего, испытаете дефицитарную любовь, то есть любовь-1. В ней другой человек выступает как объект желания. В любви-2 все совсем не так: «Я не хочу, чтобы человек подчинился моему давлению и отдался, но я хочу, чтобы он захотел это сделать».

- Оказывается, - подводит итог Леонтьев, - любовь-2, в отличие от дефицитарной любви, привязанности или страсти, не суживает горизонты, а расширяет. В обмен на усилия она открывает безграничное количество возможностей.

Культурологический подход

Любовь - это основа бытия

Вроде бы любовь относится к числу культурных универсалий. О любви спорили древние греки, ради нее совершали подвиги средневековые рыцари, из-за нее и сегодня кончают с собой подмосковные школьницы. Но каждая культура вкладывает в слово «любовь» самые разные смыслы.

- Все религиозные традиции возводят любовь в базовый принцип человеческого существования, - говорит профессор и доктор искусствоведения Екатерина Шапинская. - Любовь универсальна. В христианстве символ межличностных связей один: да любите друг друга! Если мы признаем, что любим бога, мы неизбежно признаем, что любим все, им сотворенное.

Но потом высокие идеалы пытаются перенестись в более «земную плоскость».

- Личностные отношения, - говорит Шапинская, - это проекция высшего принципа, заложенного в культуре. Недостижимый идеал любви к ближнему всегда пытается реализовать себя на уровне семьи, любви мужчины и женщины.

Однако как конкретно это будет происходить, каждая культура решает по-своему. «Состояние влюбленности переживали отнюдь не во все времена, и его редко связывали с браком. До недавнего времени идея романтической любви вовсе не была распространена на Западе и не существовала в других культурах. Только в наше время стали считать, что любовь, брак и сексуальность тесно связаны друг с другом. В Средние века и последующие эпохи люди вступали в брак в основном для того, чтобы сохранить титул или собственность в руках семьи, либо чтобы иметь детей, которые станут помогать в работе… Романтическая любовь впервые появилась в дворянских кругах как особая черта внебрачных сексуальных приключений. До конца XVIII века она была ограничена лишь этими кругами и ни в коей мере не отождествлялась с браком», - пишет британский социолог Энтони Гидденс.

А вот в России с любовью всегда были проблемы. Даже сам русский язык не различает любовь плотскую и любовь духовную. Русская любовь одна - на все случаи жизни.

- У нас религия была настолько практичной, вписанной в быт, что никто не занимался осмыслением идеи любви. Собственно говоря, как любить? Такой вопрос никогда не ставился. Разговоры о любви появились только в XVII веке. И то совсем чуть-чуть. Наша традиция любовных отношений не то что недавняя - ее до сих пор нет. Когда у нас ссылаются на образцы супружеской любви, то, кроме повести о Петре и Февронии, нам и вспомнить нечего, - сокрушается Шапинская.

Только в XIX веке сопротивление традиции было преодолено:

- Но говорить об эротических отношениях по-прежнему было нельзя, а значит, под любовью подразумевалось некое духовное чувство между мужчиной и женщиной, - считает Шапинская. - Каковы ее выходы в плоть, какова страсть - об этом ничего нет. Я недавно написала научную статью о романе «Обрыв» Гончарова. Так вот, там есть смутная фраза о том, что вот на этом обрыве произошло падение героини. Как будто она куда-то там упала. Это результат четкого разделения телесной и духовной сфер. Духовная любовь - хорошо, телесная - плохо, стыдно, неудобно.

Век двадцатый вроде бы снял все культурные табу: сексуальная революция, отказ от традиционных семейных ценностей и все такое. Но с любовью по-прежнему одни проблемы.

- Оказалось, что может быть секс без любви! - говорит Шапинская. - И тут она снова от нас ускользнула. Мы ее никак не можем понять, ухватить, объяснить, пережить. Что же это такое? С одной стороны, она требует какого-то телесного выражения, а с другой - не может быть с ним отождествлена…

Похоже, что сакральный принцип, с которым культурный опыт всегда связывал любовь, не может быть преодолен никакими идеологическими кунштюками. И теперь, когда над нами не тяготеют никакие религиозные заповеди и можно спать со всеми подряд, а любить совсем других, принцип «Мне отмщение и аз воздам» работает так же неотвратимо.

Что же сейчас мы называем любовью?

- Самые разные вещи, - утверждает Шапинская, - на­чиная с любви-блага, которую нужно пронести через всю жизнь, и кончая любовью на одну ночь. Самые жесткие модели можно найти в поп-культуре - но только там есть и популярные ремейки «Ромео и Джульетты». В интеллектуальной литературе господствует ирония. Современные романы никогда не заканчиваются свадьбой. Всегда встает вопрос: а что было потом? А потом - быт, разочарование…

А как мы будем любить завтра?

- Понимаете, - говорит Шапинская, - свобода не есть ответ на вопрос «Что такое любовь?» Торжество свободы всегда заканчивается восстановлением вечных ценностей. В любви есть некая эксклюзивность, которую всегда хочется иметь всем.

***

Ну, с каким определением вы больше согласны? Почему?

С уважением, Алексей Глазков.

Следующие статьи:
«Похоть, Романтика, Привычка и Измена» – о многообразии наших чувств
«Война за любовь» – о разумном подходе к выбору партнера
«Правила любви для мужчин» – собственно, о правилах
«Правила любви для женщин» — собственно, о правилах
«Биохимия чувств» – завершающая статья цикла