Проект «Эффективный человек»

«Вчера в рейтинге ЖЖ всплыл наверх пост белорусской юзерши, которая разместила два крайне подробных видео, на которых чеченские солдаты отрезают головы русским новобранцам. Видео, очевидно, еще времен первой чеченской, но зрелище убийства сразу нескольких человек от этого не становится более приемлемым. Режут головы привычно и хладнокровно. Точно так же зарезают баранов.

Я не люблю видео, где чечены режут головы русским, не люблю видео, где русские режут головы чеченам. Я против отрезания частей тела. Я вообще против убийства. И против видео, на которых сняты убийства. И против описания убийств. В этом вопросе я целиком и полностью за цензуру. Я считаю, что смотреть на отрезанные головы – отрезал ли их боевик или поезд – обычным людям нельзя. И даже видео обычного – без летального исхода – изнасилования тоже показывать нельзя.
Поэтому я написал жалобу на пост с видео убийств…»

Так начинается пост Артемия Лебедева, породивший в Рунете странный и необъяснимый логически холивар. Большая часть людей, вполне ожидаемо, присоединилась к требованию запретить подобные «сочные» публикации в местах скопления неподготовленных к этому людей, в основном – детей и молодых женщин. Но оказались среди нас и те, кто счел подобные публикации вполне нормальными, а требование Лебедева – оскорбительной цензурой, ограничивающей их право на выбор, свободу слова и собственное мнение.

Должен заметить, что аргументы обоих сторон – абсолютно неубедительны. «Я считаю, что так правильно, потому что я так считаю» – самое субъективное и эмоциональное высказывание, какое только можно придумать. И хотя в этом конкретном вопросе, выражая свое ИМХО, можно и должно быть субъективными – не стоит забывать, что именно такое поведение и является источником разжигания обоюдной ненависти, классовой розни и разного рода войн. Внутреннее чувство справедливости – это хорошо, но есть и вполне объективные причины для запрета подобных публикаций.

О них мы и поговорим.

Кнут и пряник

Для начала, стоит заметить, что видеосъемка подобных зверств – думаю, никто не будет с этим спорить – крайне сильный раздражитель и возбудитель негативных эмоций. Следовательно, это мощный стимул. Но к чему подталкивают нас подобные стимулы – к стремлению искоренить зло, к стремлению познавать реальность во всей ее полноте, или к скрытой шизофрении и эмоциональной апатии? Ответ на этот вопрос… есть, и уже давно: еще в 1988 его прояснил в своей книге «Агрессия» известный этолог К.Лоренц.

«Стимул-осмысление-реакция» – основной, природный инструмент «научения» всех живых существ, способных к образованию условных реакций классического Павловского типа. Этот процесс может вызываться двумя противоположными по своему действию видами стимулов: приучающими, усиливающими предшествующее поведение, и отучающими, ослабляющими или вовсе тормозящими его. Действие стимулов первого рода у человека связано с чувством удовольствия, второго – с чувством неудовольствия. Вряд ли мы впадем в слишком грубый антропоморфизм, если будем кратко называть эти процессы вознаграждением и наказанием.

Приучение к некоторой форме поведения посредством вознаграждения всегда побуждает организм мириться с неудовольствием в настоящем ради удовольствия в будущем. Ради привлекательной добычи собака или волк делает многое, на что в других обстоятельствах идет весьма неохотно – бежит через колючке заросли, прыгает в холодную воду и подвергается опасностям, которых очевидным образом боится. Полезность же отучающих механизмов состоит, очевидно, в том, что они составляют противовес: они препятствуют организму, стремящемуся к вознаграждающей ситуации, приносить чрезмерные жертвы и подвергаться чрезмерным опасностям, несоразмерным с ожидаемым благом. Организм не может себе позволить платить цену, которая не «окупается». Возможны, однако, обстоятельства, при которых такой риск оправдан: например, когда хищнику грозит голодная смерть, и он вынужден поставить все на карту, чтобы выжить.

Аппарату, осуществляющему у высших организмов это жизненно важное приспособление поведения к изменяющейся «конъюнктуре», присущи некоторые основные физиологические свойства (общие почти всем нейросенсорным системам подобной сложности). Во-первых, для него характерен широко распространенный процесс привыкания, или адаптации чувств. Это значит, что любая стимулирующая комбинация, повторяющаяся много раз, постепенно теряет свою действенность. Во-вторых, этот механизм обладает свойством инертности реакций. Если, например, сильные стимулы, вызывающие неудовольствие, выводят его из равновесия, то внезапное прекращение таких стимулов вызывает не простое возвращение системы в положение равновесия по плавной кривой, но резкий скачок в другую сторону, так что простое прекращение неудовольствия воспринимается как заметное удовольствие. Это превосходно выражает старинная австрийская крестьянская шутка: «Сегодня я порадовал мою собаку: сначала, как следует отлупил ее, а потом перестал».

Энтропия эмоций

Еще в незапамятные времена мудрейшие из людей осознали, что, если человек очень уж успешно следует своему инстинктивному стремлению получать удовольствие и избегать неудовольствия, это никак не идет ему на пользу. Уже в древности люди высокоразвитых культур умели избегать всех ситуаций, причиняющих неудовольствие – и всегда это приводило к опасной изнеженности, часто ведущей даже к гибели культуры. Люди очень давно обнаружили, что действие ситуаций, доставляющих удовольствие, может быть усилено ловким сочетанием стимулов, причем постоянное изменение их может предотвратить притупление удовольствии от привычки; это изобретение, сделанное во всех высокоразвитых культурах, ведет к пороку, который, впрочем, едва ли когда-нибудь способствует упадку культуры в такой степени, как изнеженность. С тех пор как мудрые люди начали размышлять и писать, раздавались проповеди против изнеженности и порока, но с большим усердием всегда обличали порок.

Поскольку механизму удовольствия-неудовольствия, как уже было сказано, свойственна инерция и тем самым образование контраста, преувеличенное стремление любой ценой избежать малейшего неудовольствия неизбежно влечет за собой исчезновение определенных форм удовольствия, в основе которых лежит именно контраст. Все возрастающая в наши дни нетерпимость к неудовольствию превращает возникшие по воле природы вершины и бездны человеческой жизни в искусственно выровненную плоскость, из величественных гребней и провалов волн она делает едва ощутимую зыбь, из света и тени – однообразную серость. Короче, она создает смертную скуку.

У ряда культурных групп стремление любой ценой побороть эту скуку вызывает причудливое, поистине жуткое отношение к смерти любимого человека: смакование, когда мертвеца искусно гримируют, и считается хорошим тоном восхищаться, как он прекрасно выглядит. Но особенно ужасны некоторые культуры, в которых проводится «инициация насилием» (чтобы стать мужчиной, мальчик в 14 лет должен зарезать собаку, и т.п.): это само по себе становится чем-то вроде развлечения, позволяющего получить наслаждение более сильное и долгое, хотя бы и ценой чьей-то смерти.

Выводы

Итак, какие выводы можно сделать из вышеприведенных рассуждений?

Первый вывод, думаю – это то, что публичность подобных видероликов, прослушивание новостей и прочитывание подробных описаний АБСОЛЮТНО необходимы, нормальны и правильны, потому что позволяют узнать о существовании «контраста» и принять меры, не дожидаясь «внезапного» возникновения таких проблем в собственной жизни.

Второй вывод – это то, что такие вещи должны размещаться в специальных местах, а нахождение таких мест должно быть известно всем. Открытая бесконтрольная публикация ведет исключительно к притуплению и размыванию естественных эмоций страха, возмущения и сострадания. А в местах общего пользования, предназначенных в основном для развлечения, это не только отвратительно выглядит, но еще и наносит значительный вред человеческой психике. Ради эксперимента, попробуйте прокрутить этот ролик в ближайшем Макдональдсе.

Третий вывод – это то, что человечество неизбежно стремится к повышению уровня комфорта (в том числе и психологического), и это естественный путь. Судя по крайне неумелой аргументации в духе «не нравится – не смотри, лемминг хуев», радетели за отсутствие цензуры в большей степени являются эмоционально пресыщенными потребителями информации, чем принципиальными патриотами: они скорее испугались исчезновения из общедоступных СМИ «щекочущих нервы» смачных событий, чем действительного снижения уровня информированности россиян. Медиасреда, заполненная скандальными хрониками – отличное поле для кормления подобных инфопотребителей.

В конце концов, никто не просит ВООБЩЕ запретить обсуждение подобных вещей в открытых источниках: речь идет исключительно о том, чтобы воздвигнуть предупредительный барьер, который подготовил бы человека к тому, что его ждет, или позволил вовсе отказаться от просмотра. У нас и так нет недостатка в препятствиях, которые мы должны преодолеть, чтобы человечество не погибло, и победа над ними поистине достаточно трудна, чтобы поставить каждого из нас в надлежащую ситуацию «преодоления».

Довести до общего сведения существование этих препятствий – вот безусловно выполнимая задача, которую должно ставить себе общество. Но «довести существование до общего сведения» и «показать убийство в красочных подробностях» – несомненно, разные вещи.

Надеюсь, все это понимают.

С уважением, Алексей Глазков.