Проект «Эффективный человек»

Предыдущие статьи:
“Слова-амебы и контркультурный заговор” – о том, как важны точные значения слов в процессе повышения эффективности
“Лингвистическая бессмыслица” – о характеристиках и влиянии “квазинаучных” терминов
“Лестница абстракции” – о многомасштабности безосновного мышления и порождаемых ею проблемах

Наступил и прошел год «1984″ – год несбывшегося тоталитарного кошмара из романа Джорджа Оруэлла, написанного еще в 1949 г. Но, возможно, нам еще рано вздыхать с облегчением. В приложении к «1984″ Оруэлл упоминает одну еще более зловещую дату: пусть в 1984 отступника Смита обратили в истинную веру с помощью тюрьмы, психотропных лекарств и пыток, ценой потери личности – но к 2050 в мире не будет никаких Уинстонов Смитов вообще. К этому времени в ходу будет куда более действенная технология контроля за мыслью — язык под названием Новояз.

Предполагалось, что Новояз должен был сделать невозможными любые «неправильные» течения мысли: «мысль, постольку поскольку она выражается в словах, станет буквально немыслимой, когда эти слова будут забыты» – писал Оруэлл. Лексика Новояза была сконструирована так, чтобы выразить только дозволенное значение и отсечь при этом все остальные смыслы (равно как и возможности прийти к ним окольными путями). Это достигалось изобретением новых слов, причем часто эти слова создавались «очищением» старых от всех оставшихся побочных значений.

Например, Новояз позволял сказать «все люди равны», но лишь в прямом смысле: что все люди равны по росту, весу и силе. Или, слово «свободный» в Новоязе можно было использовать лишь в таком смысле, как «свободные сапоги» или «туалет свободен», но никак не в метафизическом значении «политически свободный» или «интеллектуально свободный». Свобода мысли, гражданское равенство и политическая свобода не существовали как понятия, и это значение слова «равный», разумеется, отмерло.

Но у человеческой свободы осталась все же соломинка надежды: это оговорка Оруэлла «…мысль, постольку поскольку она выражается в словах». Неужели мысль зависит от слов? В самом ли деле люди буквально «думают» на своем языке (и к 2050 г. начнут думать на новоязе), или же наши думы хранятся неким молчаливым мозговым устройством в «мыслекоде» и облекаются в слова лишь тогда, когда надо донести их до слушателей?

Люди воспринимают теорию «слово определяет мысль» как самодостаточную и саму собой разумеющуюся. Для подобных предположений даже существует научная основа, известная гипотеза Сепира-Уорфа о лингвистической обусловленности, гласящая: “структура языка определяет мышление и способ познания реальности”. Предполагается, что люди, говорящие на разных языках, по-разному воспринимают мир и по-разному мыслят, а их мышление ограничено категориями, которые имеются в их языке. Вывод из этого обычно тоже делается глобальный: основополагающие категории реальности не являются дествительно реальными, они навязаны той или иной культурой и, следовательно, могут быть оспорены.

Поклонники “визуализации желаний”, “лайфхака” и других подобных умозрительных теорий особо любят подобные рассуждения. Во многом – потому, что являются недостаточно интеллектуально зрелыми, чтобы отличать реальный объект от его символического обозначения. Для них объект и символ – это одно и то же. Но это, в целом, неверно.

Идея о том, что «мышление и язык – одно и то же» – яркий пример общепринятого заблуждения. Некое утверждение противоречит абсолютно очевидным фактам, но тем не менее, все в него верят, поскольку его можно истолковать неоднозначно, либо человеку просто кажется, что он его «где-то слышал»: мы используем только 5% мозга, или лемминги совершают массовые самоубийства, или можно управлять людьми воздействуя на их подсознание, или другие «факты» из этой серии. Но подумайте вот о чем. Всем нам случалось произнести или написать что-то, а потом вдруг остановиться, поняв, что это отнюдь не то, что мы хотели сказать. Идея в том, что для появления такого понимания необходимо, чтобы то, что мы «действительно хотели сказать», действительно было. Значит, мысль и язык – не одно и то же?

И действительно, когда мы слышим или читаем, мы запоминаем не сами слова: вы не сможете дословно воспроизвести текст последней книги или последний разговор, хотя и помните, о чем шла речь, какие-то ключевые моменты. Очевидно, должна существовать такая вещь, как «смысл», который не есть то же самое, что набор слов. И именно смысл стремится улавливать мозг, пропускающий большую часть словесного потока мимо ушей.

Например, понятие «оптимизации доходов» имеет куда более широкое значение, чем «налоги», но неверно думать, что если политический деятель начнет употреблять его постоянно, люди забудут о существовании налогов. Слушатели не дураки, и, естественно, полагают, что если бы политический деятель имел ввиду налоги, то он так и сказал бы: «налоги», а раз он говорит об «оптимизации», значит, речь о чем-то другом. И когда действия политика показывают, что речь все-таки шла о налогах, люди понимают, что их пытались обмануть. Стоит только привлечь внимание к эвфемизму, и окажется, что у людей не настолько заморочены мозги, чтобы они не поняли обмана.

Но, возможно, Оруэлл был прав.

Разобранное выше заблуждение – не работает, если речь идет о достаточно умных, критичных, образованных людях. Но все ли мы таковы? Ученые достаточно умны, чтобы находить объяснения сложных явлений природы и изобретать для них новые названия; но прочие скорее склонны расчленять природу в направлении, подсказанном этим языком, нежели изучать реальные факты. Они выделяют в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они самоочевидны: напротив, мир для человека необразованного предстает перед ним как калейдоскопический набор впечатлений, глубинная связь между которыми остается вне его понимания. А это значит, что основной и самый понятный для него источник связи между явлениями – символы, хранящиеся в его сознании, и он расчленяет мир не потому, что понимает его реальное устройство, а потому, что в школе или вузе кто-то дал ему готовую структуру, но не счел нужным объяснять, откуда эта структура возникла и почему она имеет право на применение.

Подобный «семантический» сдвиг мышления, причиненный непониманием истоков языка, виновен во многих человеческих глупостях. И ладно еще, если благодаря ему мы имеем людей, которые всего лишь придумывают «волшебные» стишки или «визуализируют» ситуации, искренне считая, что подобное шаманское камлание изменит реальность. Намного страшнее, например, содержание в тюрьме сорокалетнего преступника за воровство, совершенное им еще подростком. Это грубейшая логическая ошибка, которая существует только потому, что обозначение преступника (его имя) за все эти годы никак не поменялось. Мы предполагаем, что Джон Сильвер в 18 лет и Джон Сильвер в 40 лет – это один и тот же человек, который осужден по справедливым законам; но на самом деле мы, скорее всего, имеем ситуацию, в которой Джон 2009 уже 10 лет расплачивается за ошибку, которую совершил Джонни 1988.

И кто знает, что, благодаря таким ошибкам, действительно ждет нас в 2050?

С уважением, Алексей Глазков.

Следующие статьи:
“Нейрология общения” – о представлении связей сущность-обозначение в головном мозге и их влиянии на развитие мышления
“Язык, мышление и образ действий” – о психологической значимости правильного выражения собственных мыслей
“Об НЛП, рекламе, тренингах и прочем наебизнесе” – распознавание коммерческого использования изученной информации

Интересное в блогах:
Маленькими шагами – к великим вещам
Хотите быть умнее? Спите чаще!